Психолог Джоанн Фелдер, которую Дункан держит при себе не столько для душевного равновесия, сколько для того, чтобы всегда иметь под рукой специалиста, способного анализировать и предугадывать поведение партнёров и конкурентов, становится его главным советником в этой игре на выживание. Вместе они отправляются на переговоры к Бардольфу, надеясь, что его деньги и влияние смогут погасить пожар, который уже грозит перекинуться на всю долину. Но то, что начинается как обычная встреча в роскошном особняке, где каждый предмет интерьера стоит больше, чем годовая зарплата среднего программиста, заканчивается сценой, достойной самого мрачного триллера: вилка, внезапно оказавшаяся в руке Дункана, становится не просто столовым прибором, а символом того, насколько далеко готов зайти магнат, чтобы добиться своего. Дункан, который привык вести переговоры с позиции силы, внезапно понимает: он не игрок, а пешка, и цена, которую Бардольф требует за своё спасение, намного выше, чем просто доля в компании или место в совете директоров. Ему придётся заплатить тем, что составляет саму суть его личности — своей репутацией, своими принципами, а возможно, и душой, потому что в мире Кремниевой долины, где технологии стирают границы, самое страшное, что может случиться, — это осознать, что границы человечности для некоторых давно перестали существовать. И теперь Дункану, который всегда думал, что создаёт будущее, предстоит решить, готов ли он стать частью того будущего, где правят не идеи, а страх и безнаказанность.

То, что начинается как случайное знакомство на шумной, пьяной вечеринке, где слова заглушаются музыкой, а смыслы тонут в алкоголе, постепенно перерастает в нечто большее, чем Ру могла себе представить. Джулс, которая поначалу кажется воплощением всего того «нормального», что Ру презирает, оказывается совсем не такой простой, как выглядит. В ней есть какая-то щемящая уязвимость, смешанная с внутренней силой, и она не спешит осуждать Ру за её пристрастия, а, наоборот, проявляет живой, неподдельный интерес к её странному, разрушительному миру. Ру, которая привыкла, что люди либо пытаются её «спасти», либо сбегают, почувствовав запах серы, впервые встречает того, кто просто принимает её такой, какая она есть, не требуя немедленных перемен и не читая нотаций. Их дружба, начавшаяся с обмена взглядами и обрывочных фраз, стремительно набирает обороты, становясь для Ру тем самым наркотиком, который оказывается сильнее любого порошка или таблетки. Но чем ближе они становятся, тем отчётливее Ру понимает, что её привычный способ существования, где всё измеряется дозами и забытьём, вступает в конфликт с этим новым, хрупким чувством, которое требует ясности, присутствия и, возможно, той самой трезвости, которой она так боится. И теперь перед Ру, которая никогда не думала ни о чём, кроме следующего кайфа, встаёт невыносимый выбор: остаться верной своим демонам, которые так надёжно защищают её от боли, или рискнуть и попытаться удержать то, что в её мире не имеет права на существование, — настоящую связь с другим человеком, которая может либо спасти её, либо уничтожить окончательно.

Всё чаще Грег ловит себя на том, что с готовностью принимает участие в студенческих вечеринках, с лёгкостью откликается на авантюрные предложения и всё больше отдаляется от привычного образа степенного, уставшего от жизни интеллектуала. Граница между ним и его литературным героем начинает стремительно стираться: он примеряет на себя манеры Рустера, его циничные, но обаятельные шутки и даже его бесшабашное отношение к последствиям. Кейти, наблюдающая за метаморфозами отца со стороны, испытывает всё большую тревогу: она видит, как Грег, пытаясь убежать от собственных проблем и неустроенности, всё глубже погружается в иллюзорный мир, где можно быть кем угодно, только не самим собой. В то время как писатель наслаждается новой, пьянящей свободой и обожанием студентов, его дочь остаётся один на один со своей болью, чувствуя, что отец, который должен был стать для неё опорой, с каждым днём ускользает всё дальше, превращаясь в персонажа собственных книг. В этом водовороте самообмана, молодости и литературных фантазий Грегу предстоит сделать нелёгкий выбор: окончательно раствориться в образе, созданном его воображением, или всё же найти в себе силы вернуться к реальности, где его ждёт дочь, нуждающаяся в настоящем, живом отце, а не в вымышленном герое.