Психолог Джоанн Фелдер, которую Дункан держит при себе не столько для душевного равновесия, сколько для того, чтобы всегда иметь под рукой специалиста, способного анализировать и предугадывать поведение партнёров и конкурентов, становится его главным советником в этой игре на выживание. Вместе они отправляются на переговоры к Бардольфу, надеясь, что его деньги и влияние смогут погасить пожар, который уже грозит перекинуться на всю долину. Но то, что начинается как обычная встреча в роскошном особняке, где каждый предмет интерьера стоит больше, чем годовая зарплата среднего программиста, заканчивается сценой, достойной самого мрачного триллера: вилка, внезапно оказавшаяся в руке Дункана, становится не просто столовым прибором, а символом того, насколько далеко готов зайти магнат, чтобы добиться своего. Дункан, который привык вести переговоры с позиции силы, внезапно понимает: он не игрок, а пешка, и цена, которую Бардольф требует за своё спасение, намного выше, чем просто доля в компании или место в совете директоров. Ему придётся заплатить тем, что составляет саму суть его личности — своей репутацией, своими принципами, а возможно, и душой, потому что в мире Кремниевой долины, где технологии стирают границы, самое страшное, что может случиться, — это осознать, что границы человечности для некоторых давно перестали существовать. И теперь Дункану, который всегда думал, что создаёт будущее, предстоит решить, готов ли он стать частью того будущего, где правят не идеи, а страх и безнаказанность.

То, что начинается как случайное знакомство на шумной, пьяной вечеринке, где слова заглушаются музыкой, а смыслы тонут в алкоголе, постепенно перерастает в нечто большее, чем Ру могла себе представить. Джулс, которая поначалу кажется воплощением всего того «нормального», что Ру презирает, оказывается совсем не такой простой, как выглядит. В ней есть какая-то щемящая уязвимость, смешанная с внутренней силой, и она не спешит осуждать Ру за её пристрастия, а, наоборот, проявляет живой, неподдельный интерес к её странному, разрушительному миру. Ру, которая привыкла, что люди либо пытаются её «спасти», либо сбегают, почувствовав запах серы, впервые встречает того, кто просто принимает её такой, какая она есть, не требуя немедленных перемен и не читая нотаций. Их дружба, начавшаяся с обмена взглядами и обрывочных фраз, стремительно набирает обороты, становясь для Ру тем самым наркотиком, который оказывается сильнее любого порошка или таблетки. Но чем ближе они становятся, тем отчётливее Ру понимает, что её привычный способ существования, где всё измеряется дозами и забытьём, вступает в конфликт с этим новым, хрупким чувством, которое требует ясности, присутствия и, возможно, той самой трезвости, которой она так боится. И теперь перед Ру, которая никогда не думала ни о чём, кроме следующего кайфа, встаёт невыносимый выбор: остаться верной своим демонам, которые так надёжно защищают её от боли, или рискнуть и попытаться удержать то, что в её мире не имеет права на существование, — настоящую связь с другим человеком, которая может либо спасти её, либо уничтожить окончательно.

Всё меняется, когда Тётя Лидия поручает Агнес опеку над новой воспитанницей — Дейзи, девочкой, приехавшей в Гилеад из Канады, из того самого мира за забором, который местные называют «падшим», но который, как вскоре выяснится, предлагает нечто, чего в Гилеаде нет и быть не может: свободу. Дейзи, не знакомая с местными порядками, не понимающая, почему нельзя смотреть мужчинам в глаза и почему каждое её слово может стоить жизни, начинает задавать вопросы, на которые у Агнес нет ответов. Сначала робко, потом всё смелее, Дейзи показывает подруге, что жизнь за пределами колючей проволоки не ад, как учат в школе, а совсем иное — с музыкой, книгами и правом выбора. Дружба между девочками, возникшая вопреки всему — запретам, разнице в воспитании, постоянной слежке, — становится для Агнес тем самым зеркалом, в котором она впервые видит не себя в розовых очках, а своё общество таким, какое оно есть на самом деле: жестоким, несправедливым и бесчеловечным. Взгляд извне, который дарит ей Дейзи, ломает ту картину мира, что выстраивалась годами, заставляя Агнес понять, что её послушание — это не добродетель, а клетка, а её «счастливая» жизнь — это участь, от которой в других странах женщины бегут с криками ужаса. Теперь перед девушкой, которая ещё вчера была образцовой ученицей, встаёт мучительный выбор: остаться в привычном мире, где она знает своё место, или, рискуя всем — свободой, семьёй, самой жизнью, — встать на путь, который может привести её либо к разрушению Гилеада изнутри, либо к полному исчезновению в его безжалостной машине.

Кисляк, чья карьера закончилась так же внезапно, как и взлетела, после травмы и череды личных неудач превратился в затворника, избегающего воспоминаний о былом величии. Он не верит в чудеса, не верит в Казанцева и уж точно не верит в «Акул» — команду неудачников, которую, по его мнению, можно разве что распустить с миром. Но предложение, от которого невозможно отказаться, и, возможно, последний шанс почувствовать вкус жизни заставляют его взять этот тяжёлый крест. Приняв команду, Кисляк сталкивается с реальностью, которая оказывается даже страшнее, чем он предполагал: отсутствие дисциплины, полное пренебрежение тактикой, раздутые эго и, главное, полное нежелание игроков что-либо менять. Чтобы вывести «Акул» на следующий уровень, ему придётся не просто научить их кататься и владеть клюшкой, а стать для них психологом, наставником, а иногда и врагом. Ему предстоит найти общий язык с новым поколением спортсменов, для которых хоккей — не столько спорт, сколько способ самоутверждения, и разглядеть в каждом из этих неотёсанных парней искру, способную разгореться в настоящее пламя. Но главное — Кисляку придётся измениться самому: забыть старые обиды, перестать винить мир в своих неудачах и снова поверить в то, что победа возможна, даже если все вокруг говорят, что это конец. И когда первые победы начнут сменять поражения, а в глазах игроков вместо апатии загорится азарт, Кисляк поймёт, что этот проект — его последний шанс не только для «Акул», но и для него самого, и что настоящий хоккей — это не только про шайбы и силовые приёмы, но и про то, чтобы подняться с колен, когда весь мир уже списал тебя со счетов.